Она очень часто цитирует фрагменты из книги, написанной в четыре руки Андреем Битовым и Резо Габриадзе, где приводится их диалог о том, „кто такие грузины“. Русский Битов, уточняет Тина, „говорит гениальную вещь: „Мы всегда смотрели на грузин и понимали, что они немного красивее, немного благороднее и немного веселее нас. Иными словами, если посмотреть на них, то они почти русские, только чуть-чуть лучше. Они похожи на нас, но они те русские, которыми мы никогда не станем“. Битов показывает, какие отношения нас связывают. Только русские так могут говорить о грузинах“.

Неоднократно, во время ток-шоу, в которых принимали участие политики, артисты и представители интеллигенции, Канделаки объясняла, что конфликт между Россией и Грузией – „или же между Россией и Соединенным и Штатами“ – начался „намного раньше“ 8 августа. „Моя страна оказалась разменной монетой“, – Канделаки повторяет это в маленькой комнатке в студии СТС, где мы с ней встретились: „Войны между Россией и Грузией не существует. Существуют лишь глобальные изменения, ставшие следствием противостояния между Россией и Соединенными Штатами. Грузины потеряли на этом больше, они понесли большие потери, как человеческие, так и экономические“.

Она чувствует себя выразительницей настроений всех грузин, не имеющих возможности высказаться. Если бы они могли свободно выражать свои мнения, „отношения с русскими были бы другими“. Они могли бы сказать, например, что Грузия вовсе не та страна, которая хочет иметь в качестве президента Саакашвили. „Есть хорошая русская пословица, которая как нельзя лучше подходит для описания Саакашвили: деньги и власть портят. Испытание властью – одно из самых суровых. Я думаю, что для него власть стала непомерным бременем, он не сумел показать себя сильным. Для нас, грузин, как президент он слаб“. Это мнение Тины в Тбилиси было воспринято негативно. Ее обвинили в оппортунизме. Назвали женщиной, которая флиртует с Кремлем. Тину это возмутило. Год назад грузины предложили ей возглавить канал Tv Rustavi 2, близкий к режиму. Она отказалась, потому что „слишком трудно для меня быть так близко к власти“. Разве в Москве не так?

„Скажем так: моя судьба не зависит напрямую от президента Российской Федерации, в то время как в Грузии моя судьба напрямую зависела бы от Саакашвили“. Оппозиция, чтобы защитить карьеру? Тина возмущается: „Я говорю так, потому что волнуюсь за грузин, которые здесь живут. Меня просят, чтобы я это делала. Ксенофобия – это реальная опасность. В моем блоге кто-то написал: „Убирайся, что ты здесь делаешь, если ты грузинка?“ Сегодня в Грузии существует только одна доктрина, и ее озвучивают все телеканалы. Но, к счастью, интернет еще не отменили, и в сети можно найти самые разные мнения“. Те мнения, которые она может спокойно выражать, „потому что все мои родственники уже живут в России. Те же, у кого родственники в Грузии, боятся говорить“.

Инопресса