Би-би-си: Господин Фрицше, как вы относитесь к параду, который прошел 9 мая в Москве, где впервые за несколько лет была вновь задействована вся тяжелая техника?

Клаус Фрицше: Большинство немецких солдат воевали не как фашисты, а как обыкновенные немцы. Здорово мы заплатили за Холокост, за нечеловеческое ведение военных действий и еще более нечеловеческое обращение с советскими военнопленными. И новое напоминание о том, что мы побеждены, рождает у молодых поколений немцев отрицательные эмоции по отношению к русским.

«Сегодняшний парад, по моему мнению, — „сталинский“ метод показать мощь государства.»
Клаус Фрицше,
ветеран Второй мировой войны

Сегодняшний парад, по моему мнению, — «сталинский» метод показать мощь государства. И я вновь задаю вопрос: почему убийца Сталин в истории России занимает позицию святого. Неужели только потому, что он уничтожил убийцу Гитлера? Незаслуженно по его приказам было убито намного больше безвинных людей, чем Гитлер успел уничтожить за 12 лет его власти. Пора, по-моему, переименовать этот день в День воспоминаний, День скорби или День взаимопонимания народов.

Би-би-си: Сергей Макарович, вы не считаете, что этому празднику нужно придать немного другое значение? Как относились русские к немцам 60 лет назад и как относятся сейчас? Может быть, пора помириться?

Сергей Крамаренко: 60 лет назад мы относились к немцам, как к фашистам, пытающимся поработить нашу Родину, уничтожить нашу страну. Они расстреливали партизан, мирных жителей и убили 8 млн. только воинов и еще несколько миллионов мирных жителей. Сейчас — совсем другое отношение. К немцам мы питаем самые радужные чувства, считаем их друзьями и союзниками.

Би-би-си: Зачем тогда с такой помпой сейчас праздновать День победы?

«День победы был для нашего народа днем счастья, днем освобождения от угрозы порабощения.»
Сергей Крамаренко,
ветеран Второй мировой войны

С.К.: День победы был для нашего народа днем счастья, днем освобождения от угрозы порабощения. Многие семьи потеряли родственников. Моя семья, например, потеряла около 10 человек, я лишился двух братьев. Поэтому я не мог относиться к немцам иначе, но сейчас все по-другому. Но это решение [переименование праздника] требует обсуждения в правительстве и парламенте России, в рейхстаге.

Би-би-си: Сергей Макарович, для вас это все же праздник, даже несмотря на то, что в войне погибло столько людей?

С.К.: Это день радости, потому что мы победили, мы освободили свои города от вражеского нашествия. Мы заплатили дорогую цену, но смотрите, что мы получили. Мы получили свободную страну: нет гауляйтеров, нет фашистов. Вся Европа освобождена от фашизма, так что, по-моему, это праздник не только для советских людей, но и для всех жителей Европы.

Би-би-си: Господин Фрицше, вы готовы воспринимать этот день как праздник?

К.Ф.:Может быть, как выходной день, но радостным праздником это не может быть. Вспомните, сколько там было жертв — ненужных жертв с вашей стороны. Да, победа была, но какой ценой. Надо помнить, что война и для победителей всегда страшное явление. И проводить пропаганду с использованием новейшего оружия, которым можно уничтожить миллионы людей — нельзя же так…

Би-би-си: Сергей Макарович, сейчас многие на Западе довольно осторожно смотрят на то, что сейчас происходит в России. И Путин сказал, очевидно, обращаясь к западным лидерам, что парад — это не «бряцанье оружием», но тем не менее именно так многие это воспринимают. Многие заметили, что в этот раз в поздравительной речи даже не были упомянуты союзники, которые воевали вместе с Советским Союзом. Как вы это объясняете?

С.К.: Советский Союз выдержал основную тяжесть этой мировой войны. Я считаю, что этот парад направлен на поднятие духа нашего народа, что страна воскресает из небытия, из разрухи, что она становится снова великой державой, которая заслуживает уважения со стороны других держав.

Би-би-си: Но странно добиваться уважения других держав, показывая свое оружие.

«Ну а чем мы можем еще продемонстрировать свое величие. Мы же не можем вывести на площадь заводы, рабочих, сельскохозяйственную технику. А вот несколько самолетов можем.»
Сергей Крамаренко,
ветеран Второй мировой войны

С.К.: Ну а чем мы можем еще продемонстрировать свое величие. Мы же не можем вывести на площадь заводы, рабочих, сельскохозяйственную технику. А вот несколько самолетов можем.

Би-би-си: Господин Крамаренко, мне интересно узнать, что вы скажете Клаусу Фрицше, которого вы могли бы встретить в небе во время боевого вылета в те далекие годы. Прошло столько лет. Что бы вы ему могли сказать сейчас?

С.К.: Когда я был сбит, ранен, попал в плен к немцам, то немецкие солдаты перевязали мои раны, отнесли в машину и подвезли к штабу немецкой части. Вышедший обер-лейтенант спросил, из какой я части, сколько я сбил самолетов, кто командир. Я отказался отвечать, тогда он сказал: расстрелять.

«Я благодарен этому немецкому генералу, жалко, что я его не встретил, не поблагодарил. Вы спрашиваете, как я отношусь к немецким фашистам. Как я могу относиться… Но я уважаю тех воинов, которые соблюдали воинскую честь.»
Сергей Крамаренко,
ветеран Второй мировой войны

Но в это время из штаба вышел генерал с группой офицеров, подошел к машине, увидел раненого человека, спросил кто такой. Ему сказали: «Летчик». Он спросил: «Куда вы его везете?». Солдаты ответили, что им приказали меня расстрелять. Тогда он сказал: «Nein, hospital». Я благодарен этому немецкому генералу, жалко, что я его не встретил, не поблагодарил. Вы спрашиваете, как я отношусь к немецким фашистам. Как я могу относиться… Но я уважаю тех воинов, которые соблюдали воинскую честь.

К.Ф.: Да-да, я читал эту историю, которую вы сейчас рассказали, в вашей книге.

Би-би-си: Господин Фрицше, у вас же тоже был опыт попадания в плен. Каким он был у вас?

К.Ф.: Когда мы попали в плен, нам не повезло. Мы попали в руки к рыбакам. Они за день до этого пострадали от наших бомб. И там погибли не только мужчины, но женщины и дети. И эти рыбаки на Каспийском море здорово нас избили, и убили нашего командира, который попал в плен с рыцарским крестом. Но все изменилось как только мы попали в руки военных в Астрахани. Они увидели, что нас избили. И капитан этого траулера, который нас избил, первое, что получил от военных — удар кулаком в челюсть. И сразу нам предложили папиросы. Это было 23 июня 1943 года.

В плену я научился русскому языку, не по воле тюремщиков, а против их воли. Я имел также возможность общаться с русскими, узнавать, что происходит вокруг. Я узнал, что гражданское население голодает так же, как мы — военнопленные и что даже наши охранники питались не лучше нас. И простые русские люди обращались с нами почти дружественно. Я могу сказать последней фразой из моей книги: «Немало я страдал в плену, как физически, так и психологически. Но, невзирая на страдания, я забрал с собой ценнейший багаж, полный жизненного опыта и профессиональных знаний. Зато в России осталась часть моего сердца».

Би-би-си: Сергей Макарович, в этих обстоятельствах 60 лет спустя, невзирая на вполне естественную ненависть советского населения к фашистам с таким человеком как Клаус Фрицше вы бы, наверное, смогли найти общий язык?

С.К.: Я находил общий язык с немецкими солдатами и командирами. Солдаты всегда понимают друг друга.

ВВС